У Казахстана уже есть несколько свежих кейсов, где это можно сделать прямо сейчас.

Суть коротко

• Постоянный представитель Всемирного банка в Казахстане Андрей Михнев заявил, что главным показателем того, что экономический рост улучшает жизнь людей, является появление хорошо оплачиваемых рабочих мест, — решить эту задачу одними государственными организациями не получится, основной потенциал он видит в частном бизнесе.
• По его словам, фокус экономики должен смещаться от нефтяного сектора к отраслям с более высокой добавленной стоимостью — цифровым технологиям, искусственному интеллекту, экспортному производству; уже в ближайшие годы на рынок труда выйдет большое количество молодых казахстанцев, которым понадобятся именно такие рабочие места.
• Два новых высокотехнологичных направления, за которыми мы следили в этом году, — водная отрасль и атомная энергетика — дают возможность проверить этот тезис на практике уже сейчас: обе создают новые высококвалифицированные рабочие места, но с заметно разным подходом к обеспечению их кадрами.
• Водная отрасль публикует прозрачную статистику — почти 500 специалистов, прошедших зарубежное обучение за три года с разбивкой по странам и программам, тогда как атомное агентство на официальный запрос о кадрах для станции у Балхаша дало обтекаемый ответ без конкретики о трудоустройстве уже подготовленных 4,5 тыс. специалистов.

Тезис Всемирного банка простыми словами

Логика Михнева опирается на простое наблюдение: высокие темпы роста ВВП сами по себе не означают, что жители страны начинают жить лучше. Если рост обеспечивается отраслями, которые не создают достаточно новых рабочих мест — прежде всего нефтяным сектором, — он слабо отражается на доходах обычных семей.

«Связь между благосостоянием людей и рабочими местами мы считаем наиболее важной», — подчеркнул представитель Всемирного банка.

Особую остроту вопросу придаёт демография: в ближайшие годы на рынок труда выйдет многочисленное молодое поколение, и от того, найдётся ли для него достаточно качественных рабочих мест, будет зависеть, превратится ли экономический рост в реальное повышение благосостояния или останется цифрой в отчётах.

Водная отрасль — пример прозрачного подхода

Мы уже писали о том, что Казахстан с 2023 года направил на зарубежное обучение водному делу почти 500 специалистов, включая стажировки в Израиле — мировом лидере по технологиям водосбережения. Эти данные публикуются с разбивкой по годам, странам и конкретным партнёрским программам — то есть можно проследить не только общее число обученных специалистов, но и то, куда именно вкладываются усилия по подготовке кадров для отрасли, которая параллельно получает миллиарды теңге на модернизацию инфраструктуры и внедрение водосберегающих технологий.

Атомная энергетика — тот же вызов, другой результат

Прямо противоположную картину демонстрирует подготовка кадров для будущей станции у Балхаша. Мы писали о том, что на официальный запрос о кадровой программе Агентство по атомной энергии дало обтекаемый ответ: за 25 лет казахстанские вузы подготовили около 4,5 тыс. специалистов атомного профиля, но где именно они сейчас работают, ведомство не уточнило, а комплексный план подготовки кадров на 2027–2031 годы пока только разрабатывается. Финансирование практической подготовки персонала при этом заложено в EPC-контракт — то есть его несёт генеральный подрядчик станции, а отдельный государственный бюджет на эту задачу не раскрыт. Для сравнения, национальный оператор станции «Барака» в ОАЭ задолго до пуска первого энергоблока публично раскрывал детальные, расписанные по годам планы найма и обучения персонала.

Нефтегазовая сделка — правило, обошедшее каждого игрока

Третий вариант той же проблемы обнаруживается в нефтегазовом регионе. Мы писали о том, что новое правило об поэтапной замене иностранных специалистов казахстанскими в сложных проектах разведки и экономики формально обошло инвестора Тенгиз, Кашаган и Карачаганак — три основных проекта страны, вокруг вопроса о том, какая доля иностранных кадров звучит чаще всего. Формальная причина в том, что эти проекты работают по соглашениям о недропользовании, заключенным ещё в 1990-х годах, задолго до представления новой модельной формы контрактов, — то есть правило, публично представленное как ответ на запрос о локализации кадров, на практике не затрагиваются именно те активы, где этот запрос звучит наиболее остро.

Почему это важно именно сейчас

Оба сектора — водный и атомный — попадают ровно в ту категорию, о которой говорит Михнев: это не нефтяная отрасль, а направления с высокой добавленной стоимостью, требующие квалифицированных, хорошо оплачиваемых специалистов. Но наличие самого сектора роста ещё не гарантирует, что рабочие места в нём действительно появятся вовремя и в достаточном количестве, — для этого нужна конкретная, прозрачная кадровая политика, а не общие декларации о важности человеческого капитала. Разница между водной и атомной отраслями показывает, что даже внутри одной страны и в рамках одного правительства подходы к этой задаче могут различаться кардинально.

Авторский вывод

Абстрактный тезис Всемирного банка о том, что рабочие места важнее цифр ВВП, звучит бесспорно и потому легко проходит мимо внимания. Но именно попытка проверить его на конкретных, уже происходящих в Казахстане кадровых программах — а не просто согласиться с общим утверждением — показывает, где разговоры о новых точках роста уже подкреплены практикой, а где остаются намерением. Пока водная отрасль демонстрирует, как выглядит прозрачная кадровая политика на практике, атомная энергетика остаётся более наглядным примером того, о каком риске предупреждает сам Михнев, — качественный рост без должного внимания к тому, кто и как будет создавать рабочие места на местах.