В Казахстане снова сообщают о неизвестной болезни скота — на этот раз у овец в ЗКО

Информация пришла не из официальных источников, а от самих фермеров, но случай не единичный: похожие сообщения о необъяснённых болезнях скота в стране фиксируются с начала года.

Суть коротко

• В Западно-Казахстанской области зафиксирован новый случай падежа скота с неустановленным диагнозом — информация распространилась через видео, снятые фермерами.
• Термин «болезнь Ташимова», под которым этот случай обсуждают в соцсетях, впервые прозвучал несколько месяцев назад в связи с похожей ситуацией в Атырауской области — его в шутку предложил ветеринарный эксперт, комментируя отсутствие официального диагноза.
• В мае 2026 года Казахстан получил от Всемирной организации здоровья животных статус зоны, благополучной по ящуру. Случаи падежа скота с неустановленным диагнозом при этом продолжают фиксироваться в нескольких регионах.
• Минсельхоз ранее признавал системные проблемы с ветеринарной инфраструктурой: строительство ветпунктов отстаёт в восьми регионах, скотомогильников — в пяти, а регистрация скота в цифровой системе Tort Tulik остаётся неполной в шести областях.
• По данным ФБРК, руководитель управления ветконтроля на границе и транспорте Ерис Нуралиев направлял руководству комитета служебные записки о рисках распространения инфекций ещё в январе 2026 года; после того как его предложения остались без ответа, а сам он начал жаловаться в госорганы, его должность попала под сокращение.

Что произошло в этот раз

Telegram-канал «Казахский чуваш» опубликовал пост о новом случае падежа овец в ЗКО.

Текст короткий и содержит прямую отсылку к прежним эпизодам: «Неизвестная болезнь обнаружена у овец в ЗКО. Конечно же, это никак не связано с внезапной вспышкой неизвестной болезни в соседней России. Как и было в конце зимы с другим неизвестным заболеванием, предположительно "болезнью Ташимова".

Сайгаки, конечно же, вне зоны риска и переносчиками неизвестных болезней (болезнь Ташимова или болезнь Бердалина) не являются. 

Но это все не точно - доверяйте только официальным источникам, хорошо обрабатывайте мясо и мойте руки перед едой».

Канал обычно публикует материалы, присланные напрямую фермерами и очевидцами, а не пересказывает новости из СМИ — то есть источником сообщения, по всей видимости, стало видео с места, а не официальная сводка.

Откуда взялось название «болезнь Ташимова»

Термин появился не в этом посте, а раньше — в связи с похожим случаем в Атырауской области, о котором писал ФБРК. У предпринимательницы Раи Муханбетовой тогда пало 13 голов скота, у фермера Еркина Шарипова — 20–30 голов, и ни в одном из случаев диагноз официально не был установлен. Комментируя ситуацию, доктор ветеринарных наук Гайса Абсатиров обратил внимание на противоречие: диагноза нет, но вакцинацию животным уже проводят — притом неясно, от чего именно. В другом материале ФБРК Абсатиров подробно объяснял, почему официальный диагноз «пастереллёз», поставленный сайгакам, вызывает у него сомнения: симптоматика этой болезни не включает поражений слизистой рта и носа, слюнотечения, хромоты и поражений в области межкопытной щели — тогда как именно эти признаки фиксируют фото- и видеоматериалы с мест, причём больные сайгаки находятся в тесном контакте с домашним скотом. В качестве исторической аналогии он приводит эпизоотию 1957–1958 годов, когда пало около 45 тыс. взрослых сайгаков и две трети новорождённых, а болезнь распространилась на большие расстояния, занеся ящур в стада домашнего скота благополучных на тот момент районов. Не получив внятного объяснения от ведомств, Абсатиров иронично предложил называть неустановленные болезни по фамилии председателя комитета ветеринарного контроля и надзора Минсельхоза Казбека Ташимова — так родилось название, которое теперь используется в соцсетях как нарицательное.

Внутренние предупреждения, которые остались без ответа

По данным ФБРК, руководитель управления ветконтроля на границе и транспорте комитета ветконтроля и надзора Ерис Нуралиев направлял руководству ведомства служебные записки о рисках распространения инфекций ещё в январе и апреле 2026 года — за несколько месяцев до того, как тема стала предметом публичного обсуждения. В записке от 23 января, адресованной председателю комитета Казбеку Ташимову, Нуралиев указывал на нестабильную эпизоотическую обстановку в соседних странах и предлагал организовать дезинфекцию въезжающего автотранспорта на границе, ссылаясь на то, что подобная практика уже действует в России, Кыргызстане и Узбекистане. Отдельная записка касалась сайгаков — Нуралиев описывал пути миграции волго-уральской популяции, отмечал отсутствие границ у путей их перемещения и указывал, что трупы павших животных на местах не собираются и не утилизируются, оставаясь источником заражения. Он предлагал конкретный комплекс профилактических мер и предупреждал, что бездействие в вопросе разработки вакцин для дикой фауны может привести к экологической катастрофе с непредсказуемыми последствиями.

По утверждению Нуралиева, эти предложения остались без реакции. После того как он начал обращаться в Агентство по делам государственной службы и другие органы с жалобами на нарушение своих прав, в комитете началась реорганизация, в ходе которой его должность попала под сокращение, а сейчас в отношении него проводится служебная проверка — сам Нуралиев связывает её с этими обращениями.

Официальный статус и параллельные сообщения о болезнях

В мае 2026 года Всемирная организация здоровья животных присвоила Казахстану статус зоны, благополучной по ящуру. Это международное признание, имеющее прямое значение для экспорта мясной продукции. Тот же канал «Казахский чуваш» откликнулся на это отдельным постом, где иронично описал логику получения подобных статусов и упомянул, что «неизвестные болезни» продолжают фиксироваться параллельно с официальным признанием благополучия. Проверить, связаны ли конкретные случаи падежа скота, о которых сообщают фермеры, с ящуром или с каким-либо другим заболеванием, по открытым источникам невозможно — официальные лабораторные заключения по большинству таких случаев не публикуются.

Инфраструктура ветеринарного контроля пока не достроена

Проблема с диагностикой отдельных случаев накладывается на более широкую картину. Мы уже писали, что Минсельхоз в августе 2026 года публично раскритиковал несколько регионов за срыв сроков строительства ветеринарной инфраструктуры. На 2026–2027 годы запланировано почти в четыре раза больше объектов, чем было построено за два предыдущих года, но строительство ветпунктов отстаёт в восьми регионах, включая Костанайскую, Акмолинскую и Атыраускую области, а скотомогильников — в пяти. Регистрация скота в приложении Tort Tulik, от которой напрямую зависит скорость выявления и локализации вспышек заболеваний, остаётся неполной в Мангистауской, Карагандинской, Восточно-Казахстанской, Актюбинской, Павлодарской и Северо-Казахстанской областях. Иными словами, система, которая должна быстро фиксировать и объяснять подобные случаи падежа, сама ещё находится в процессе создания.

Экономический фон

На проблему с диагностикой накладывается и более общая экономическая ситуация в отрасли. В июле 2026 года животновод из области Абай Куаныш Сулейменов предупреждал о риске массового забоя скота из-за роста издержек и проблем с обеспечением хозяйств кормами. Его предупреждение касалось прежде всего экономических факторов, а не эпизоотических, но оба типа рисков действуют на хозяйства одновременно: фермер, теряющий скот по непонятной причине, оказывается в более уязвимом положении, чем тот, кто хотя бы понимает источник потерь и может на него повлиять.

Что известно, а что нет

По совокупности доступных данных можно утверждать следующее: случаи падежа скота с неустановленным диагнозом фиксируются в нескольких регионах Казахстана на протяжении как минимум нескольких месяцев 2026 года. Внутри самого профильного комитета, по данным ФБРК, звучали предупреждения о подобных рисках ещё в январе — то есть до того, как ситуация приобрела публичный характер. Параллельно страна подтвердила международный статус благополучия по ящуру. Связаны ли конкретные случаи падежа с ящуром или с каким-либо другим заболеванием — на основе открытых источников определить нельзя, официальные лабораторные заключения по большинству случаев не публикуются. Не подтверждена независимо и версия самого Нуралиева о связи между его обращениями в госорганы и последующим сокращением его должности — это его собственная трактовка событий, а не установленный факт. Но совпадение по времени между проигнорированными служебными записками и последующей публичной дискуссией о «неизвестных болезнях» само по себе поднимает вопрос, который выходит за рамки одного региона или одного случая: получает ли профильное ведомство сигналы от собственных специалистов и что происходит с этими сигналами дальше.