Пока страна готовится к строительству первой станции у Балхаша, разговор в основном идёт о мегаваттах и киловатт-часах. Но, по мнению специалиста компании, возводящей эту станцию, будущее казахстанской атомной отрасли может оказаться заметно шире одной только выработки электроэнергии.

Суть коротко

• Ведущий инженер группы энергетики ТОО «КАЭС» Мади Азбергенов в авторском материале для Kazinform утверждает: потенциал ядерного реактора не исчерпывается стабильной выработкой электроэнергии — нейтронные потоки и получаемые с их помощью материалы применимы в медицине, промышленности, сельском хозяйстве, науке, теплоснабжении и водоподготовке.
• По данным МАГАТЭ, тепло атомного реактора может использоваться для централизованного теплоснабжения, опреснения воды, производства водорода и обеспечения промышленных процессов технологическим паром — совместное производство электрической и тепловой энергии позволяет полнее использовать энергетический потенциал станции.
• Для Казахстана эксперт называет практический интерес в водоподготовке и опреснении, теплоснабжении населённых пунктов и обеспечении промышленных предприятий технологическим паром — но подчёркивает, что целесообразность каждого решения индивидуальна и зависит от расположения потребителей, инфраструктуры, регулирования, экономики и требований безопасности.
• Отдельный потенциал видится в исследовательских реакторах: они создают нейтронные потоки для изучения свойств материалов, проверки устойчивости оборудования, производства радиоизотопов для медицинской диагностики и лечения, а также для промышленного контроля технологических процессов без разрушения образцов.

Не только теория — уже существующая казахстанская практика

Азбергенов резюмирует свою позицию так: для Казахстана развитие подобных направлений может означать формирование целой технологической экосистемы вокруг атомной отрасли — от подготовки инженерных и научных кадров до медицинских технологий, промышленной диагностики, производства материалов и решений для водо- и теплоснабжения. Показательно, что речь идёт не только о гипотетическом будущем: часть этой экосистемы в Казахстане уже действует на практике. Институт ядерной физики под Алматы на собственном реакторе ВВР-К уже производит радиофармпрепараты, закрывающие 85–90% внутреннего рынка, экспортирует высокочистый кобальт-57 европейским и российским покупателям и применяет промышленные радиоизотопы для контроля сварных соединений — то есть именно те направления, которые Азбергенов описывает как перспективные, в некотором виде уже приносят институту растущую коммерческую выручку.

Опреснение — не новая для Казахстана идея

Упоминание опреснения воды с помощью атомной энергии заслуживает отдельного внимания: для Казахстана это не абстрактная концепция, а часть уже собственной исторической практики. Ещё в 1973 году в Актау был запущен реактор БН-350 — один из первых в мире примеров промышленного опреснения морской воды с использованием атомной энергии, проработавший несколько десятилетий и обеспечивавший город пресной водой. Тот факт, что подобная технология сейчас снова обсуждается применительно к будущей атомной программе страны, показывает: некоторые из «новых высокотехнологичных отраслей», о которых говорит Азбергенов, для Казахстана правильнее назвать возрождением уже опробованного, а не изобретением с нуля.

Кадровая инфраструктура для будущей экосистемы

Реализация подобных амбиций требует не только реакторов, но и специалистов, способных с ними работать. Курчатов, где расположен Национальный ядерный центр и экспериментальный термоядерный токамак КТМ, уже получает собственную электростанцию для энергоснабжения растущей научной инфраструктуры — город, чья экономика выстроена вокруг именно такой технологической экосистемы, о которой пишет Азбергенов. Параллельно тот же Институт ядерной физики готовит специалистов по неразрушающему контролю — направлению, значимость которого будет только расти по мере приближения к строительству энергоблоков у Балхаша, где качество сварных соединений и оборудования станет прямым вопросом безопасности.

Но здесь же оптимистичное видение эксперта сталкивается с куда менее определённой реальностью. Мы уже писали о том, что на официальный запрос о кадровой программе для самой станции у Балхаша Агентство по атомной энергии дало обтекаемый ответ: за 25 лет казахстанские вузы подготовили около 4,5 тыс. специалистов атомного профиля, но где именно они сейчас работают, в ответе ведомства не уточняется, а комплексный план подготовки кадров на 2027–2031 годы пока только разрабатывается. Финансирование практической подготовки персонала заложено в EPC-контракт — то есть его несёт сам генеральный подрядчик станции, а отдельный государственный бюджет на эту программу не раскрыт. Для сравнения, национальный оператор станции «Барака» в ОАЭ задолго до пуска первого энергоблока публично раскрывал детальные, расписанные по годам планы найма и обучения персонала. Показателен и контраст внутри самого Казахстана: Министерство водных ресурсов и ирригации, напротив, публикует подробную и прозрачную статистику собственной кадровой программы — почти 500 специалистов, прошедших зарубежные стажировки за три года, с разбивкой по странам, годам и конкретным партнёрским программам. Широкая технологическая экосистема, о которой говорит Азбергенов, возможна только при наличии достаточного числа подготовленных специалистов — а прозрачность именно этого элемента у атомного ведомства пока заметно отстаёт от того стандарта, который уже задан другой казахстанской отраслью.

Авторский вывод

Аргумент Азбергенова важен не столько как откровение — специалисты отрасли давно знают о немедицинском и неэнергетическом применении ядерных технологий, — сколько как сигнал того, что компания, непосредственно строящая казахстанскую АЭС, публично формулирует более широкое видение проекта, чем просто ещё один источник электроэнергии в энергосистеме страны. Уже действующая практика Института ядерной физики и исторический опыт опреснения в Актау показывают, что почва для подобной технологической экосистемы в Казахстане закладывается не с чистого листа. Но сама эта экосистема способна вырасти только вокруг достаточного числа подготовленных специалистов — а именно кадровое планирование для станции у Балхаша, судя по официальным ответам профильного агентства, остаётся наименее конкретной и наименее прозрачной частью всего проекта. Пока этот разрыв не закрыт, разговор о новых высокотехнологичных отраслях вокруг атомной энергетики остаётся перспективой, а не гарантированным результатом.