На практике проект уже несколько лет буксует на пересечении морского права, региональной геополитики и обычного вопроса «кто заплатит» — редкий пример того, как энергетическая инфраструктура становится заложником куда более широкого спора, информирует Euronews.

Суть коротко

• Проект Great Sea Interconnector (GSI) стоимостью €1,9 млрд, который должен соединить энергосистемы Греции, Кипра и Израиля подводным кабелем протяжённостью около 1200 км, неоднократно откладывался из-за морских споров в Восточном Средиземноморье.
• Маршрут кабеля должен пройти через воды, на которые претендует Греция на основании Конвенции ООН по морскому праву; Турция, не являющаяся участницей этой конвенции, оспаривает данную позицию, и в 2024 году Греция уже откладывала изыскательские работы после появления в этом районе кораблей ВМС Турции.
• Помимо геополитики, проект столкнулся с финансовыми трудностями: Еврокомиссия выделила €657 млн, но Греция и Кипр годами не могут окончательно согласовать разделение оставшихся расходов (63% и 37% соответственно), а Европейский инвестиционный банк проводит повторную оценку жизнеспособности проекта.
• Для Евросоюза кабель принципиален не только как инфраструктура — Кипр остаётся единственной страной-членом ЕС без электрического соединения с общей энергосетью сообщества.

Морской спор как главное препятствие

Трасса GSI должна пройти через воды к югу и востоку от греческих островов Крит и Касос — Греция заявляет о суверенных правах на континентальный шельф и исключительную экономическую зону в этих районах. Турция эту позицию оспаривает, настаивая, что острова не должны автоматически наделяться правами на полноценные морские зоны там, где их границы пересекаются с континентальным шельфом материковой части страны. Профессор геополитики Лондонского университета Клаус Доддс отметил в комментарии Euronews, что Турция расценивает проект как вызов морским границам, на которые претендуют Греция и Кипр, и что в случае реализации GSI станет не просто кабелем для передачи электроэнергии, а демонстрацией тесного сближения Греции, Кипра и Израиля — геополитического союза, к которому Анкара относится с подозрением.

Турецкая альтернатива

У турецкой стороны есть и собственное альтернативное видение того, как должна быть организована энергетическая связность региона: Анкара предпочла бы реализовать конкурирующий проект — подводную линию электропередачи, соединяющую Турцию с Турецкой Республикой Северного Кипра, самопровозглашённым государством, признанным только Турцией. Еврокомиссия, впрочем, ясно дала понять, что поддерживает политически и финансово исключительно GSI, а планы Турции по отдельному кабелю к Северному Кипру публично раскритиковала. Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен подчеркнул важность соблюдения норм международного права и многостороннего сотрудничества для стабильности в Восточном Средиземноморье.

Кто заплатит

Даже без геополитики у проекта хватает трудностей чисто финансового характера. Изначальная схема финансирования — гранты ЕС, кредиты Европейского инвестиционного банка и средства инициаторов проекта — не была реализована полностью, а банк ранее выражал сомнения в её финансовой обоснованности. В апреле Афины и Никосия обратились к ЕИБ с просьбой заново оценить жизнеспособность проекта и его стоимость; если выяснится, что первоначальная смета в €1,9 млрд выросла, потребуется искать дополнительные источники финансирования. Представитель банка сообщил Euronews, что обсуждение продолжается, но решение о финансировании пока не принято.

Почему это важно для Казахстана

История GSI хорошо оттеняет то, насколько по-разному может складываться судьба похожих проектов подводных кабелей в зависимости от геополитического контекста. Пока греческо-кипрский кабель годами буксует из-за морского спора с Турцией, Казахстан и Азербайджан относительно спокойно завершили прокладку собственного подводного волоконно-оптического кабеля по дну Каспия — без столкновений военных кораблей и споров о морских границах, хотя статус самого Каспия как водоёма долгое время был предметом отдельных многосторонних переговоров пяти прикаспийских государств. Разница показательна: инфраструктурный проект технически может быть одинаково сложным в обоих случаях, но именно состояние отношений между странами-соседями определяет, обойдётся ли реализация без политических препятствий или растянется на годы.

Авторский вывод

Great Sea Interconnector — наглядный пример того, что для по-настоящему интегрированной энергосистемы недостаточно денег и инженерных решений: маршрут подводного кабеля неизбежно проходит через территории, где морские границы либо чётко определены и признаны всеми сторонами, либо остаются предметом спора. Пока Брюссель настаивает на GSI как единственном поддерживаемом варианте, а Анкара продвигает собственную альтернативу, кипрские потребители остаются в подвешенном состоянии — без доступа к общей энергосети ЕС и без ясности, когда этот доступ появится.