Стартовая мощность первой фазы — 300 МВт — сама по себе больше, чем весь текущий энергодефицит страны, который Казахстан пока закрывает импортом электроэнергии из России, пишет nationalbusiness.kz.

Суть коротко

• Проект «Долина ЦОДов» в Экибастузе заявлен как крупнейший дата-центр-кампус Центральной Азии: стартовая мощность 300 МВт с поэтапным наращиванием до 1 ГВт, заявленные инвестиции — до $30 млрд.
• Оператор — «Казахтелеком», ведёт переговоры более чем с 20 технологическими компаниями; первый подтверждённый партнёр — эмиратская Aleria, предварительный спрос уже превышает 100 МВт.
• В 2025 году Казахстан произвёл 123,1 млрд кВт·ч при потреблении 124,6 млрд — дефицит покрывался импортом из России, на долю Казахстана пришлось около 60% всего российского экспорта электроэнергии.
• Первая фаза дата-центрового проекта (300 МВт) требует больше мощности, чем составляет весь нынешний энергодефицит страны в пересчёте на непрерывную нагрузку (115–140 МВт).

Что уже построено и запланировано

Площадку выбрали не случайно — Экибастуз исторически является промышленной энергозоной с двумя крупными угольными электростанциями советского времени, ГРЭС-1 и ГРЭС-2. Под пилотный участок выделено 200 га с возможностью расширения до 1300–1400 га. В апреле 2026 года для проекта уже приобрели подстанцию мощностью 215 МВт, а с июня начался полный цикл строительных работ после завершения геодезических и инженерно-геологических изысканий. Первые объекты планируется запустить в начале 2027 года. Инвесторам прорабатывается механизм долгосрочной фиксации тарифа на уровне около 2,5 цента за кВт·ч — примерно вдвое ниже действующего промышленного тарифа, через отдельный тарифный контур.

Президентский приоритет

Проект напрямую входит в число государственных приоритетов 2026 года, объявленного Годом цифровизации и искусственного интеллекта, и в Общенациональную стратегию цифровой трансформации Digital Qazaqstan. Президент Касым-Жомарт Токаев на заседании Национального курултая в Кызылорде 20 января 2026 года подчеркнул, что дата-центры потребляют электроэнергию как металлургические заводы, поэтому обеспечение их достаточным количеством источников питания должно считаться важнейшей частью государственной политики — формулировка, которая фактически признаёт масштаб вызова ещё до того, как он проявился на практике. Параллельно с Экибастузом строится и вычислительная инфраструктура иного типа: в октябре 2025 года в Алматы запущен суперкомпьютерный кластер AI-Farabium, вошедший в мировой рейтинг TOP500, а в ноябре 2026 года в Косшы должны запустить новый суперкомпьютер, втрое мощнее, объединяющий сети четырёх ведущих университетов страны.

Главный парадокс — электричество

Формулировка «мы хотим продавать соседям вычислительные мощности» плохо сочетается с тем, что сама страна в 2025 году не покрывала собственное потребление электроэнергии. Дефицит года составил порядка 1,5 млрд кВт·ч — вдвое меньше, чем годом ранее, но всё ещё реальный, и покрывался он импортом из России. Правительство обещает закрыть этот разрыв к 2027 году за счёт новых тепловых станций и расширения генерации в самом Экибастузе; замминистра энергетики Сунгат Есимханов на брифинге 5 мая 2026 года подтвердил цель полностью отказаться от закупок российской электроэнергии именно в 2027 году. Проблема в арифметике: первая фаза «Долины ЦОДов» требует 300 МВт гарантированной мощности — а это больше, чем весь текущий дефицит страны в пересчёте на непрерывную нагрузку. К этому добавляется и структурная уязвимость самой энергосистемы: средний износ оборудования тепловых станций приближается к 56%, а два профильных ведомства — Минэнерго и Министерство ИИ и цифрового развития — по официальному запросу СМИ дали разные версии того, как именно электроэнергия будет физически поставляться дата-центрам, и вопрос компенсации разницы в тарифе Минэнерго переадресовало «в соответствующий уполномоченный орган».

Уголь против экологических обязательств партнёров

Из 26,3 ГВт новых генерирующих мощностей, которые Казахстан планирует ввести до 2035 года, на новую тепловую (преимущественно угольную) генерацию приходится 10,5 ГВт — больше, чем на возобновляемые источники (8,4 ГВт) и АЭС (2,4 ГВт) вместе взятые. Это создаёт потенциальное противоречие: среди партнёров, которых Казахстан называет в переговорах, — Microsoft и Google, публично взявшие на себя обязательства работать на возобновляемой энергии. Если основным источником питания «Долины ЦОДов» останутся угольные ГРЭС, это может стать барьером именно для тех компаний, которых страна пытается привлечь. Дополнительный контекст даёт и наш собственный трек: Казахстан за январь–май 2026 года увеличил экспорт угля при снижении добычи, а в стране параллельно реализуется нацпроект по развитию угольной генерации стоимостью не менее 7,5 трлн тенге — то есть ставка на уголь в энергобалансе делается системно, а не только ради дата-центров.

Урок майнинга

У Казахстана уже есть прецедент роли дешёвой вычислительной площадки, и он поучителен. В 2021–2022 годах, после ужесточения регулирования майнинга в Китае, страна стремительно стала второй юрисдикцией мира по добыче биткоина — дешёвая электроэнергия и близость к Китаю сработали как магнит. Результатом стали перегруженные сети, участившиеся отключения электроэнергии в регионах и дополнительная нагрузка на угольную генерацию, из-за чего государству пришлось резко ужесточать регулирование отрасли. AI-дата-центры отличаются от майнинговых ферм тем, что создают более сложную технологическую добавленную стоимость — обслуживают банки, науку и промышленность, а не только генерируют криптовалюту. Но структурный риск перегрузки энергосистемы при быстром масштабировании остаётся тем же самым, что и три года назад.

Авторский вывод

Ключевой вопрос для «Долины ЦОДов» — не удастся ли физически построить дата-центры (построить их можно), а что именно Казахстан будет производить внутри них. Если это окажется простая колокация — размещение чужих серверов на казахстанской земле и казахстанском электричестве, — страна получит часть инвестиций, несколько сотен рабочих мест и дополнительную нагрузку на и без того напряжённую энергосистему. Если внутри этих объектов появятся казахстанские AI-модели, казахстанские инженерные кадры и казахстанские компании, умеющие использовать эту инфраструктуру, результат будет принципиально другим. Пока проект существует в режиме заявки с первыми материальными шагами — купленная подстанция, один подтверждённый партнёр, прорабатываемый тариф — и именно переход от меморандумов к работающей инфраструктуре обычно оказывается самым сложным этапом подобных амбиций.