Китай возвращается к нефти и газу. Почему новый этап инициативы «Один пояс — один путь» может изменить правила игры

После нескольких лет разговоров о «зеленом» переходе Китай неожиданно нарастил инвестиции в нефтегазовые проекты за рубежом. На первый взгляд это выглядит как разворот от климатической повестки. Как пишет Dialogue Earth, детальный анализ показывает, что Пекин преследует гораздо более сложную цель: теперь его интересует не столько добыча сырья, сколько контроль над всей производственной цепочкой — от месторождения до готовой продукции.

Для стран Центральной Азии, включая Казахстан, эта трансформация может открыть новые возможности для привлечения инвестиций, но одновременно несет риски усиления сырьевой зависимости и конкуренции за китайский капитал.

Суть коротко

·        В 2025 году энергетические проекты Китая в странах инициативы «Один пояс — один путь» достигли рекордных 93,9 млрд долларов.

·        Нефть и газ обеспечили около 71,5 млрд долларов, или 74% всех энергетических сделок.

·        Китай все чаще инвестирует не в месторождения, а в перерабатывающие комплексы, трубопроводы, электростанции и промышленную инфраструктуру.

·        Центральная Азия остается одним из ключевых направлений китайской экономической экспансии.

·        Для Казахстана это означает как новые инвестиционные возможности, так и необходимость бороться за место в новых производственных цепочках.

Китай меняет стратегию

Еще десять лет назад китайские компании активно скупали доли в нефтяных и газовых месторождениях по всему миру. Основной задачей было обеспечение собственной энергетической безопасности.

Сегодня ситуация изменилась.

Согласно данным Green Finance and Development Center, в 2025 году Китай достиг рекордного уровня активности в рамках инициативы Belt and Road. Однако большая часть новых проектов связана уже не с приобретением сырьевых активов, а со строительством промышленной инфраструктуры вокруг них. Речь идет о нефтехимических комплексах, газоперерабатывающих заводах, электростанциях, трубопроводах и индустриальных парках.

Иными словами, Китай стремится зарабатывать не только на добыче, но и на переработке ресурсов.

Почему это важно

Такой подход выгоден сразу нескольким сторонам.

Страны-партнеры получают заводы, рабочие места и возможность развивать собственную промышленность. Китайские компании получают долгосрочные контракты на строительство, поставку оборудования и технологическое сопровождение.

Одним из крупнейших примеров стал газовый промышленный парк Ogidigben в Нигерии, который в прошлом году обеспечил почти треть стоимости китайских нефтегазовых проектов в странах Belt and Road. Проект объединяет добычу газа, переработку и создание промышленного кластера вокруг энергетической инфраструктуры.

По сути Китай экспортирует не просто капитал, а собственную модель индустриализации.

Конец эпохи «маленьких и красивых проектов»

После пандемии китайские власти неоднократно заявляли о переходе к концепции «small and beautiful» — небольших инфраструктурных проектов с ограниченными рисками.

Однако статистика 2025 года показывает обратную тенденцию.

Средняя стоимость инвестиционных проектов выросла почти до 1 млрд долларов. Стоимость строительных контрактов также приблизилась к миллиарду долларов за проект. Это свидетельствует о возвращении крупных инфраструктурных инициатив, характерных для первых лет Belt and Road.

Фактически Пекин снова делает ставку на мегапроекты.

Где в этой истории Казахстан

Для Казахстана эта тенденция имеет особое значение.

Центральная Азия остается одним из стратегических регионов инициативы Belt and Road. Через Казахстан проходят ключевые транспортные коридоры между Китаем и Европой, а страна обладает значительными запасами нефти, газа, урана и металлов.

Показательно, что среди крупнейших проектов Belt and Road в 2025 году оказались два металлургических мегапроекта в Казахстане общей стоимостью около 19,5 млрд долларов. Это один из крупнейших показателей китайского участия в промышленности региона за последние годы.

Но главный вопрос заключается не в объемах инвестиций.

Важно, какую роль Казахстан получит в новой модели китайского присутствия: останется поставщиком сырья или станет площадкой для глубокой переработки и промышленного производства.

Возможность для нефтегазохимии

Наиболее интересные перспективы открываются для нефтегазохимического сектора.

Если Китай действительно делает ставку на создание добавленной стоимости внутри стран-партнеров, Казахстан может претендовать на новые проекты в сфере газохимии, производства удобрений, полимеров и нефтепереработки.

Особенно актуально это выглядит на фоне постоянных дискуссий о необходимости уйти от экспорта сырой нефти и увеличить выпуск продукции более глубоких переделов.

Однако для реализации такого сценария потребуется конкурентная инвестиционная среда и предсказуемые условия для крупных международных проектов.

Но есть и риски

Эксперты обращают внимание, что новая нефтегазовая стратегия Китая совпадает с глобальным энергетическим переходом.

Многие проекты, которые строятся сегодня, рассчитаны на десятилетия эксплуатации. Однако уже сейчас вводятся новые углеродные ограничения, включая европейский механизм углеродной корректировки импорта (CBAM). В будущем это может снизить конкурентоспособность продукции, произведенной на базе углеводородов.

Для Казахстана риск заключается в том, что часть новых производств может оказаться привязанной к технологиям и рынкам, которые будут постепенно терять привлекательность по мере усиления климатической политики.

Кроме того, конкуренция за китайские инвестиции усиливается. Африка в 2025 году впервые стала крупнейшим направлением китайской активности в рамках Belt and Road, обогнав многие традиционные регионы присутствия.

Авторский вывод

Рост китайских нефтегазовых инвестиций не означает отказ Пекина от энергетического перехода. Скорее речь идет о новой фазе глобальной стратегии, в которой Китай стремится контролировать не только добычу ресурсов, но и всю промышленную цепочку вокруг них. Для Казахстана это окно возможностей: страна может привлечь инвестиции в переработку, нефтегазохимию и промышленное производство. Однако успех будет зависеть от того, сможет ли республика встроиться в новые цепочки создания стоимости, а не остаться лишь поставщиком сырья для очередного цикла индустриального развития.