NBK разобрал, кому на самом деле принадлежит зелёная энергетика Казахстана

Разобраться в этом попыталось издание National Business Kazakhstan (NBK) в подробном расследовании обозревателя Генията Исина.

Суть коротко

• По данным NBK, доля ВИЭ в энергобалансе Казахстана выросла с 4,5% в 2022 году до 7% по итогам 2025-го — при плановом ориентире роста в полтора раза фактический рост превысил 1,7 раза.
• Как показало расследование, всё больше новых проектов — от ветропарков под Экибастузом до солнечных полей Туркестана — строится и контролируется китайскими государственными энергохолдингами, которые всё чаще выступают не поставщиком оборудования, а одновременно собственником, кредитором и застройщиком.
• Опрошенные NBK эксперты — почётный энергетик РК Марат Калменов и экс-президент KEGOC Асет Наурызбаев — сходятся во мнении, что присутствие китайского капитала само по себе не проблема; вопрос в условиях, на которых он допускается в страну.
• Единственный проект, где локализация уже реализована на практике, — завод SANY Renewable Energy в Шу мощностью 2 ГВт турбин в год с планом до 490 постоянных рабочих мест; соглашение о его строительстве подписано на форуме инициативы «Один пояс — один путь» в Пекине.

Рост ВИЭ на фоне угля

NBK обращает внимание на важный нюанс официальной статистики: в процентах ВИЭ действительно растут быстрее угольной генерации, но в абсолютных цифрах картина иная. По данным KEGOC, которые приводит издание, в 2025 году выработка на тепловых станциях выросла на 3273 млн кВт·ч, а на объектах ВИЭ — на 1083,3 млн кВт·ч. То есть при росте общего энергопотребления новые солнечные и ветровые станции пока в первую очередь покрывают этот прирост спроса, а не вытесняют существующую угольную генерацию. Дополнительный контекст, который приводит издание: средний износ оборудования на 254 электростанциях страны составляет 56%, и именно сочетание изношенного парка и растущего спроса делает Казахстан особенно открытым для внешних инвесторов с готовым оборудованием и быстрыми сроками строительства.

Кто на самом деле строит казахстанские станции

Ключевая часть расследования NBK — попытка составить типологию китайского участия в казахстанских ВИЭ-проектах, опираясь на данные исследовательского подразделения Kursiv Research, сопоставившего реестры Минэнерго, Банка развития Казахстана и Азиатского банка инфраструктурных инвестиций. Закономерность, которую издание фиксирует: китайские компании всё реже входят в проекты только оборудованием и всё чаще выступают прямыми владельцами и застройщиками — от Sarkylmas Kuat до проектов China Energy и SPIC. Финансирование при этом само становится каналом влияния: значительная часть крупных проектов кредитуется китайскими государственными банками с возвратом через гарантированный тариф на 15–20 лет вперёд.

Что говорят эксперты

Марат Калменов, директор департамента обработки и анализа Национального центра энергосбережения, формулирует суть вопроса так: «Для Казахстана это не только вопрос зависимости от китайских технологий и капитала. Это одновременно возможность использовать их конкурентные преимущества в собственных интересах... вопрос для Казахстана состоит не столько в том, впускать ли китайский капитал, сколько в том, на каких условиях он должен заходить».

Асет Наурызбаев, ранее возглавлявший KEGOC, в комментарии NBK оспаривает тезис о безальтернативности внешнего капитала — по его мнению, чем больше независимых инвесторов работает в казахстанской энергетике, включая китайских, тем ниже системный риск для страны, а объём нужных Казахстану инвестиций не настолько велик по меркам китайского капитала, чтобы не оставалось пространства для переговоров об условиях.

Единственный пример реальной локализации

NBK отмечает, что публичной статистики по доле местного содержания в китайских ВИЭ-проектах не существует, а известные данные по рабочим местам скромны — как правило, речь о нескольких десятках постоянных позиций после завершения строительства. Исключением издание называет завод SANY Renewable Energy в посёлке Шу — единственный проект, создающий не просто станцию, а постоянное промышленное производство компонентов для ветротурбин. Показателен и контекст его появления: соглашение о строительстве завода подписали не на двусторонней казахстанско-китайской площадке, а на форуме инициативы «Один пояс — один путь» в Пекине в октябре 2025 года.

Три требования, которые предлагает NBK

По итогам расследования издание формулирует три конкретных условия, которые, по мнению его собеседников, имеет смысл закладывать в соглашения с иностранными инвесторами уже на этапе переговоров: обязательный порог локализации с измеримыми показателями по рабочим местам и подрядчикам, прозрачность условий финансирования, чтобы гарантированный тариф не превращался в закрытый канал обслуживания чужого долга, и требование инженерного трансфера — подготовки казахстанских кадров, а не только поставки готового оборудования.

Авторский вывод

Расследование NBK ценно тем, что переводит разговор о зелёной энергетике Казахстана из плоскости «сколько мегаватт построено» в плоскость «кому эти мегаватты принадлежат и что останется в стране после ввода станций в эксплуатацию». Для читателей, которые следят за энергетическим треком на hunn.kz — от АЭС «Балхаш» до гидроэнергетического плана и растущего экспорта угля, — этот материал добавляет важное измерение: структура собственности и условия допуска капитала имеют не меньшее значение для энергетической независимости страны, чем сам факт роста установленной мощности.